Выбравшись на поверхность

 Выбравшись на поверхность

В очередной раз выбравшись на поверхность, услышал новый шум. Он едва различался в напряженном гуле ветра, рокоте и шипении волн.

Шум этот был глухим, низким. Однако мощь его нарастала и как бы поднималась над близкими шумами бури.

Он приближался как гром исполинского водопада, еще далекого, но уже и теперь пугающего мощью своего голоса. Особенно страшил этот шум своей необъяснимостью. Что может издавать такой невероятный по силе звук, перед которым даже рёв бури кажется тихим?

 

Как будто гигантский водоворот открывался впереди, и Смагина несет прямо в его бездонную воронку. Как ни устал, как ни окоченел Смагин за эту ночь, проведенную

в ледяной воде, но ему стало жутко. Ведь, кажется, совсем недавно примирился с мыслью о смерти. Он даже едва не провалился в нее, не чувствуя ни малейшего страха. А вот сейчас был готов плыть назад в море. Он не хотел попасть в этот водопад или водоворот,

что гремел впереди. Вдруг Смагин понял...

Он, наверное, расхохотался бы, если бы у него было чуть больше сил. Это прибой! Там, впереди, совсем уже, видно, недалеко, штормовые волны выкатывались на берег, расшибались и сползали назад. Этот шум должен музыкой звучать в его ушах. Неужели

он добрался? Доплыл? Доплыл до того, что еще недавно было недостижимо, было только мечтой?!

 

Смагин даже несколько раз взмахнул руками, вроде как саженками поплыл, но волна тут же прихлопнула его, и он долго-долго, до боли в легких, до звона в ушах не мог выбраться на поверхность.

Шум придвигался все ближе, и теперь Смагин различал, кажется, движение отдельных волн, выбегавших на мелководье, нараставших, набиравших скорость, поднимавшихся все выше, словно встававших на цыпочки для того, чтобы с максимальной высоты всей своей тысячетонной массой грянуть на берег.

 

Радость от близости земли сменилась в душе Смагина тревогой. Больно уж грозно ревел прибой. Такого шума ему слышать не приходилось даже во время сильнейших штормов в Крыму. В те бури он при всей своей любви к плаванию в большие волны купаться бы

не полез.

 

Раньше Смагин мечтал хотя бы увидеть землю. Теперь понимал, что впереди его ждет труднейшее испытание, которое может оказаться не по силам. «Ну а если там, впереди, не отлогий берег, а скалы?» мелькнула мысль. Если впереди скалы, надеяться не на что.

 

Теперь он отчетливо видел темную полосу берега. Небо чуть посветлело и не сливалось с землей. От моря побережье отделялось широкой светлой полосой это была золота прибоя. Светлый ее цвет был понятен: по всему этому пространству неслись, подняв пенные гребни, волны. Скоро он окажется там. Смагин чувствовал, как его начало подхватывать сзади, нести

вперед так, что замирало сердце.

 

Добавить комментарий