Тёплые места

Тёплые места

При выброске десанта задержка получилась минуты на две с половиной. Следовательно, до площадки сбора километров 17 - 18. K тому же ночь, дождь, сопки... И это на полковых учениях... Сволочь Корнышев, сопляк...

Сержанта Гурьева уже несколько минут волокло по земле мощным горизонтальным потоком воздуха, он уже дважды пытался погасить купол, натягивал передние лямки, и оба раза ветер

вырывал их у него из рук, обжигая ладони. Гурьева швыряло с кочки на кочку, с камня на камень, темнота вокруг чавкала и трещала, комбинезон раздирали колючки. «Главное, не перевернуться на спину, удержаться на груди... Тьфу... черт!» На запаске‚ на которой, словно на санках, тащило Гурьева, скопился целый Ком грязи. От очередного толчка приличная порция земли и колючек влепилась в широко раскрытый рот, забила нос и глаза.

Вдруг Гурьев почувствовал, что скорость ослабевает. Он резко дернул на себя передние лямки подвесной системы: «Тпру»‚- вскочил, сделал два больших прыжка и всем телом рухнул на гаснущий купол. Ветер рвал под ним уже далеко не белоснежные складки парашютного шелка, но дождь довел дело до конца. Купол сдался.

«Только бы никто из ребят не заблудился»‚- думал Гурьев, заталкивая парашют в сумку. Он расчехлил автомат, примкнул магазин и сделал одиночный холостой выстрел, сигнал сбора отделения...

Бежать с тяжелым мокрым парашютом на спине было не очень приятно. При каждом шаге тугая парашютная сумка подпрыгивала и ударяла в спину. «Такие дожди в этих краях бывают очень редко. И надо же, чтобы во время учений так некстати разверзлись хляби небесные... Ну, Корнышев...»

С воздуха все было как на ладони, виден даже мутный абрис гор, а здесь темень непроглядная. «Где же эта высота Песчаная?»

Гурьев посветил фонариком на компас. «Так... Север. Справа. Значит, идти нужно вон на ту сопку». Он, тяжело дыша, бежал по дну высохшей речки и неожиданно на повороте русла услышал какую-то возню и голоса. Эй, кто тут?

Дед Пихто. Иди помогай. Корячкин ногу поцвернул. Гурьев застонал. Три мокрых парашюта. Арифметика простая: «Марюгин тащит Корячкина, а я - три парашюта... Шестнадцать

километров по пересеченной местности...»

Как же ты, Корячкин: пять месяцев служишь и приземляться не научился? Ножки надо вместе держать.

Да я, товарищ сержант, в дырку провалился.

Дырка у тебя в голове, Корячкин. А на площадке приземления неровности почвы. Вперед, рысью.

Теперь они бежали вдвоем. С момента их выброски прошло минут пятнадцать. Корячкин весь напрягся и сцепил зубы, чтобы не стонать от боли, словно этим помогал Марюгину.

Володь,- сказал он жалобно- может, я сам. Сиди... Ух-ха, ту-зе-мец, ух! Дома... маслом рассчитаемся.

Гурьев бежал впереди. Подъем был крутой, сапоги скользили по мокрой глине.

Добавить комментарий