Тот маяк назывался Любой

Тот маяк, что прямо перед ним, назывался Любой, второй, поменьше‚- Маринкой.

Смагин так невыносимо, с такой отчаянной болью захотел еще раз увидеть эти две свои маленькие звездочки, что начал судорожно разгребать черноту. Он вынырнул и увидел их. Они светили над водой. Они стали ощутимо ближе.

Тот маяк назывался Любой

Валентину почудилось даже, что в сплошной темноте он различает под маяком тонкую полоску как бы сгустившейся черноты. «Берег!» - понял он, не веря самому себе.

Смагин потянул лодку и полез в нее. Он хотел чуть повыше подтянуться над волнами, чтобы разглядеть эту темную полосу. Но волны сбрасывали его, опрокидывали лодку раньше, чем он успевал взглянуть. Они точно мстили ему за то, что он опять вырвался, ожил.

Все вокруг было, кажется, до последней степени возмущено. Эта крохотная пылинка, ничтожная малость жизни — Смагин не желает умирать!

 

Волны хлестали теперь как будто со всех сторон. Стали круче и злей. Валентин понял, что это не кажется ему. Он выплыл на мелководье, вошел в полосу беспорядочной прибрежной зыби, и хотя от этого ему стало только хуже, Смагин радовался сумасшедшей пляске волн: они подтвердили догадку, темная полоса впереди берег. Земля!

 

В лодку теперь не пытался забраться, просто держался за нее, но все равно волны беспрерывно накрывали его. Они буквально рвали лодку из рук. Смагин уже несколько раз ловил себя на том, что временами стал задремывать. Вернее сказать, он внезапно провалился в сон правда, ненадолго, кажется, на кратчайшее мгновение, но когда приходил в себя, то оказывалось, что лодки у него в руках нет, он снова подтаскивал ее к себе и держался до тех пор, пока не проваливался снова.

 

Самое неприятное, что он ничего не мог с этим поделать. Провалы возникали сами собой, и никакие усилия воли не действовали. Организм просто выключался‚ словно какой-то предохранитель сгорал.

 

В очередной раз Смагин очнулся с явным ощущением потери. Ужас сжал его, кажется, совсем утратившее чувствительность тело. Как человек, обнаруживший исчезновение чего-то очень важного, начинает ощупывать карманы, так и Смагин торопливо схватился за фал и легко вытянул вялую веревку. Лодки у него больше не было!

Валентин попытался сильнее надуть спасжилет, но пальцы рук не слушались, он просто не ощущал их. Волны швыряли и били, раз он бесконечно долго не мог выбраться из-иод воды. Иногда опять проваливался в темноту то ли сна, то ли бессознанки.

 

Добавить комментарий