Свет его маяков. Судьба

 Свет его маяков. Судьба 

 Игорь Цибульский. 

Судьба не судьба, а что ни говори, в этот раз Валентин Смагин не должен был лететь. Не его была очередь.

Свет его маяков. Судьба

Но второй штурман заболел, и Смагина вызвали из дома, где он, как обычно, сидел с паяльником и, отрешившись от мира, творил цветной телевизор.

У старшего лейтенанта Смагина в Моменты, когда он не летал и не спал, были только два возможных занятия.

Ремонтировать или делать телевизоры и радиоприемники (свои, чужие — неважно совершенно бескорыстное хобби) или читать. Случалось, правда, жена посылала его в магазин или прилаживала к иным домашним делам, но не часто, слишком уж много требовалось энергии, чтобы оторвать Валентина от любимого занятия.

Приказ есть приказ. Валентин отложил паяльник и, еще раз оглянувшись на рабочий стол, стал одеваться. Выйдя на лестничную площадку, Смагин на мгновение приостановился, не забыл ли чего, и тут же вспомнил, что, правда, забыл написать записку жене.

Маринка в садике, Люба в магазине. Вернется, а его нет. В голове мелькнуло: «Пути не будет». Через порог-то он уже перешагнул. Стойко все же живут в памяти все эти черные коты, женщины с пустыми или полными ведрами...

Итак, он вернулся, написал Любе, что срочно вызвали, но к вечеру будет. Ну сколько там могло уйти на полет?! И теперь уже бегом пустился по лестнице.

Выскочив из подъезда, бросил привычный взгляд вокруг, оценивая метеорологическую обстановку. Холодно. Малооблачно. Осеннее солнце Заполярья стояло низко и сверкало ослепительно. Под косым светом кумачово пылала по сопкам карликовая береза, и даже мрачно-серые, отшлифованные веками гранитные макушки гольцов расцвели множеством оттенков голубого, золотистого, зеленого. «Жаль, я не художник»,- подумал Валентин. Жалость была мимолетной, как обо всем несбыточном.

Летний городок бурлил. Шли учения. В такие дни кажется, что народу в полку становится раза в три больше, чем обычно.

Сразу после взлета Смагин проверил аппаратуру. Второй штурман отвечает за пуск ракеты и, естественно, за попадание ее в цель. Он сидит в середине корабля. Признаться, место не самое уютное. Темная нора, со всех сторон окруженная электронной аппаратурой.

Эти приборы - органы чувств, при помощи которых ракетоносец днем и ночью, в дождь и снег и туман ясно видит и без промаха поражает цель.

Аппаратура работала исправно. Доложив обо всем командиру. Валентин стал следить за полетом.

В заданный район вышли по графику. Отстрелялись отлично и, развернувшись, пошли домой. Мельком Смагин отметил, что машину стало раскачивать. К тому же отчего-то забарахлил локатор.

Валентин терпеть не мог, когда при нем какой-нибудь прибор начинал барахлить, воспринимал это чуть ли не как вызов. Всю обратную дорогу он возился с аппаратурой, подсознательно отмечая, что их трясет, бросает все сильнее и что, пожалуй, такой болтанки

не припомнит за всю свою летную жизнь.

Локатор Смагин настроил и сразу же по развертке на экране определил, что пришли на место. Однако снижение почему-то не начиналось. Пока они ходили на полигон, метеообстановка осложнилась настолько, что свой аэродром не мог их принять. А ведь какая отличная погода стояла, когда они улетали! Да, осень есть осень, и такие сюрпризы случаются довольно часто.

Добавить комментарий