Расшифровка первой части фильма Оливера Стоуна о Владимире Путине


В США состоялась долгожданная премьера фильма Оливера Стоуна о Владимире Путине «Интервью Путина». Видео слили. И вот текстовое содержание первой части:

«Интервью Путина. Часть 1»:

Титр: Фильм основан на записях разговоров, сделанных в период между июлем 2015 и февралем 2017.

Голос за кадром: Этим утром вышел тошнотворный сюжет, в ходе которого чиновник из США сообщил NBCNews о том, что президент России, Владимир Путин, принимал непосредственное участие во взломе национального комитета демократической партии.

Джулиан Ассанж: Мы уже говорили, что правительство России не является источником WikiLeaks.

Хиллари Клинтон: Владимир Путин лично руководил тайными кибератаками.

Журналист Fox News Трампу: Вы уважаете Путина?

Трамп: Я уважаю Путина.

Журналист Fox News Трампу: Правда? Почему? Он же убийца.

Трамп: Убийц много. Вы что же, считаете, что наша страна – такая невинная?

Путин: Здравствуйте.

Стоун: Здравствуйте. Господин Президент, рад видеть вас снова. Я подумал, что вы могли бы сесть туда.

Путин: Хорошо.

Стоун: А я сяду здесь, и мы посмотрим как будет удобно и потом решим. Будем импровизировать. Без каких-либо правил.

Путин: Yes!

Джордж Буш-старший (голос за кадром): Более сорока лет Соединенные Штаты возглавляли борьбу против коммунизма и угрозы, которую он представлял нашим основным ценностям. Эта борьба определяла жизнь американцев. Она заставляла все народы помнить о возможности ядерного уничтожения. Теперь эта конфронтация окончена.

Путин (голос за кадром): За всю российскую историю впервые верховная власть в стране передается самым демократическим, самым простым способом. По воле народа. Законно и мирно.

Стоун: Я думаю, многие люди на Западе почти ничего не знают о вас. Хотелось бы узнать, откуда вы, из какой семьи. Я знаю, что вы родились в октябре 1952 года, после войны, что ваша мать работала на заводе, а ваш отец участвовал в войне. И я знаю, что вы росли в коммунальной квартире.

Путин: Моя мама не работала на фабрике, а отец работал на заводе. Он был механиком, у него было среднее техническое образование, он работал механиком.

Стоун: Что именно он делал?

Путин: Он был механиком, у него было среднее техническое образование, он работал механиком.

Стоун: Он получил ранение во время войны?

Путин: Да, он начинал войну в специальных подразделениях, и после этого уже его направили в действующую армию на один из самых опасных участков ленинградского фронта. Я у них был поздний ребенок, они до этого потеряли двух детей: одного из них — во время войны, во время блокады в Ленинграде.

Стоун: Я слышал, что у вас, как у подростка, были проблемы с преступностью. Вы были немного диким ребенком до 12-ти лет, пока не начали заниматься дзюдо.

Путин: Я жил в очень свободном режиме, много времени проводил на улице, во дворе. С тех пор, как я начал заниматься борьбой дзюдо, это стало менять жизнь, немножко, в лучшую сторону.

Стоун: Вы окончили школу, и, я так понимаю, что сразу после этого пошли на юридический факультет. Такова российская система?

Путин: Точно. Я закончил школу в Ленинграде, среднюю школу, и сразу же поступил в Ленинградский университет на юридический факультет.

Стоун: И там вы встретили свою первую жену? И вашу последнюю жену, я имею в виду, вашу единственную жену.

Путин: Ну, это было позже. Это было через лет семь.

Стоун: И затем в 1975 вы стали работать на КГБ? Да, в 1975 в Ленинграде.

Путин: В советских высших учебных заведениях существовала так называемая «система распределения». Когда вы заканчивали высшее учебное заведение, вы должны пойти туда на работу, куда вас пошлют…

Стоун: То есть у вас не было выбора?

Путин: По распределению — я обязан был там работать, но я и хотел там работать. Больше того, я поступил на юридический факультет именно потому, что хотел работать в КГБ.

Стоун: И вы, конечно, это романтизировали. Все эти советские фильмы о КГБ и разведке.

Путин: Именно так. Книги, фильмы — ну, конечно, вы абсолютно точно сформулировали.

Стоун: Вы были в Дрездене с 1985 по 1990. Но предыдущие 10 лет вы провели, в основном, в Ленинграде.

Путин: Да. В Ленинграде и в Москве в специальных школах.

Стоун: Восточная Германия в период с 85-го по 90-ый была довольно грустной.

Путин: Вы знаете, не то что бы грустная, но вот как будто заморожена, застыла в 50-х годах.

Стоун: Это было странное время. Вы вернулись в Москву? Вы застали перестройку?

Путин: Вы знаете, было понятно, видимо, и для Горбачева, и для тех, кто его окружал, что страна нуждалась в переменах. Но сегодня я могу с полной уверенностью сказать, что они не понимали, какие нужны перемены, и как их добиться.

Стоун: Но это были идеи Горбачева, значит, Горбачев оказал на вас влияние.

Путин: Это не идея Горбачева, это идея еще французских социалистов-утопистов. Горбачев здесь совершенно ни при чем. Я повторяю, что его заслуга в том, что он почувствовал необходимость перемен, это правда. И попытался менять саму систему. А проблема заключалась в том, что она сама по себе была негодной. Вот как (надо) было сделать так, чтобы поменять ситуацию в стране, поменять систему, но страну сохранить, — вот этого никто, в том числе Горбачев, не знал, и довели до распада страны.

Стоун: И Советский Союз распался, и Российская Федерация была сформирована при Ельцине

Путин: Да, но в то же самое время у нас полностью была разрушена система социальной защиты, полностью были остановлены целые отрасли экономики, фактически была разрушена система здравоохранения, в плачевном состоянии оказалась армия и миллионы людей оказались за чертой бедности. Про это тоже нельзя забывать.

Стоун: Вы переехали в Москву в 1996 году. И 13 месяцев были главой ФСБ.

Путин: Нет, не сразу. Я переехал в Москву, начал работать в Управлении делами, занимался юридическими вопросами там. Потом после этого меня перевели в администрацию, я стал руководителем контрольного управления. А после этого стал директором ФСБ.

Стоун: Так что в этой должности вы увидели весь этот беспорядок. Я думаю, это был кошмарный хаос.

Путин: Конечно, видел. Вы понимаете, я часто слышу критику в свой адрес по поводу того, что сожалею по поводу развала Советского союза. Ну, во-первых, и самое главное заключается в том, что после развала Советского Союза 25 миллионов русских людей в одну ночь оказались за границей. И это реально одна из крупнейших катастроф XX века. Потому что люди жили в рамках одной страны, у них были родственные связи, работа, квартира, они были все в равных правах, — в одну секунду они оказались за границей. А в стране возникли сначала признаки, а потом и полномасштабная гражданская война.

Диктор новостей: В октябре 1992 года Россия была на грани гражданской войны: с депутатами парламента с одной стороны и Борисом Ельциным и его сторонниками – с другой. Ельцин контролировал танковые дивизии и отдал приказ о штурме и обстреле здания парламента, где находились Председатель Верховного совета и вице-президент, которые встали на сторону депутатов. Двухдневные уличные сражения оставили за собой сотни погибших и раненых.

Путин: И, конечно, все это я видел прекрасно, особенно когда стал директором Федеральной службы безопасности.

Билл Клинтон: Соединенные Штаты остаются твердыми в своей поддержке президенту Ельцину, потому что он демократически избранный президент.

Стоун: И в 1999 вы продвинулись до исполняющего обязанности премьер-министра. И Ельцин ушел в отставку в 2000. Смотря пресс-конференции и фильм с Борисом Ельциным, было понятно, что у него алкогольная болезнь. То, как он разговаривал, как смотрел в камеру, как двигался, он выглядел, как кататоник.

Путин: Знаете, я не считаю себя вправе давать какие-то серьезные оценки ни деятельности Горбачева, ни личности Ельцина. У него, как и у каждого из нас, были свои проблемы, но были и свои сильные стороны. Одна из этих сильных сторон заключалась в том, что он никогда не уклонялся от личной ответственности. Он был в состоянии эту ответственность брать на себя. Но то, что вы сказали, — да, ну что греха таить, это тоже было.

Стоун: Многие премьер-министры приходят и уходят, и вдруг вы становитесь исполняющим обязанности премьер-министра. Что дальше?

Путин: Вы знаете, это такая любопытная история, ведь, понимаете, я приехал из Ленинграда — из Петербурга — в Москву, и в общем и целом у меня здесь не было какой-то поддержки, каких-то особых мощных связей. В 96-ом году я приехал, а 1 января 2000-го года я стал исполняющим обязанности президента. Я не знаю, почему Ельцин остановил свой выбор именно на мне. Но когда мне Ельцин предложил первый раз, я отказался.

Стоун: Вы отказались? Почему?

Путин: Да, он прямо вот здесь, в соседнем кабинете меня пригласил, сказал, что хотел бы назначить меня премьер-министром, и хотел бы, чтобы я потом баллотировался в президенты. Я сказал, что это очень большая ответственность, что это должно поменять всю жизнь мою, и я не уверен, что я к этому готов.

Стоун: В каком смысле поменять жизнь? Вы уже и так были чиновником в правительстве долгое время.

Путин: Нет, ну все-таки это совсем другое дело. Одно дело — быть просто чиновником, даже высокого ранга, можно жить жизнью практически рядового человека. Ходить в гости, в кино, театр свободно, общаться с друзьями, и не нести такую персональную ответственность за все, что происходит в стране, за судьбы миллионов людей. А взять на себя ответственность в той ситуации за Россию — это очень непростое дело, и, откровенно говоря, я ведь не знал тогда, какие окончательно в отношении меня у президента Ельцина цели. И я не знал, как долго я смогу это делать. Потому что в любую секунду президент мог сказать: «Ты свободен». И я думал тогда только об одном: куда спрятать детей.

Стоун: Правда? Что бы вы сделали?

Путин: Конечно, а как вы думали? Представьте себе, что меня бы освободили от занимаемой должности, охраны нет, ничего нет. И чего делать? Как жить? И как обеспечить безопасность семьи? Ну, просто я для себя тогда решил, что, если так судьба распорядилась, то надо тогда уже до конца идти. И я тогда еще не знал на сто процентов, что я буду президентом. Никаких гарантий по этому поводу никто не давал.

Стоун: А вы видели своих жену и детей в этот период?

Путин: Нет. Ну, я поздно приходил, рано уходил. Поэтому видел их, конечно, но мало.

Стоун: Вы просыпались в 4 утра? Вы вообще спали?

Путин: Нет-нет, я не вставал в 4 часа утра. Я ложился часов в 12, в час — половине второго, вставал часов в семь. Я всегда спал 6-7 часов.

Стоун: Кошмары не снились?

Путин: Нет.

Стоун: Такую дисциплину в вас воспитала военная служба, опыт в КГБ?

Путин: Ну, я думаю, что от спорта и от военной службы, конечно.

Стоун: Говорят, ваш подход к жизни основан на философии дзюдо?

Путин: Да. Основная мысль там — так называемый «гибкий путь». Можно быть и нужно быть гибким, иногда можно уступить, но только в том случае, если это путь к победе.

Стоун: Вы очень дисциплинированны

Путин: Просто дело в том, что если этого не делать, тогда очень сложно работать, тогда не будет хватать сил на решение текущих задач, я уже не говорю о стратегических. Нужно быть в форме.

Стоун: Хорошо. Вернёмся в 2000-й. Вы стали президентом, за вас проголосовали 53% избирателей. Выглядит, как будто вы не продержитесь на этой позиции долго. Вы – президент страны, которая находится на очень сложном этапе: идёт война в Чечне, всё это выглядит очень плохо.

Путин: Да, правда. И, больше того, ведь в августе 1999-го в России началась вторая чеченская война. И это было очень тяжелое испытание для страны. Мне пришлось практически взять на себя ответственность за эту ситуацию.

Из репортажа CNN:

Аарон Браун, журналист CNN: Одна сторона говорит, что это борьба с терроризмом, другая сторона говорит, что это борьба за независимость. Независимо от того, что это человеческие тела покрывают улицы среди обломков города, и это вызвано войной. Это не Ближний Восток, это российская республика Чечня, о которой редко говорят, но от этого ситуация не становится менее ужасающей.

Видеоотрывок речи Путина: Очень хочется по русской традиции и по традиции священной земли Дагестана, где мы с вами сегодня находимся, поднять этот бокал и выпить за память тех, кто погиб. Секундочку, секундочку. Поэтому я предлагаю сегодня эту рюмку поставить. Мы обязательно выпьем за них, обязательно. Но пить будем потом. Потом, тогда, когда эти задачи принципиального характера — вы о них все знаете — будут решены.

Стоун: Вам приписывают множество заслуг за ваш первый президентский срок. Вы создали целые индустрии: электроника, инженерия, нефтехимия, сельское хозяйство. Вы подняли ВВП, подняли уровень дохода населения. Вы провели военную реформу. Окончили Чеченскую войну. Остановили приватизацию. Настоящий сын России.

Путин: Не всё точно. Я не останавливал приватизацию. Я просто попытался придать ей более справедливый характер. Я сделал всё, чтобы государственное имущество не уходило за бесценок. Мы прекратили действие схем, при которых была создана олигархия, при которых люди в одночасье становились миллиардерами. К утрате государством контроля над некоторыми стратегическими отраслями или к их развалу. Поэтому моя задача заключалась не в том, чтобы остановить приватизацию, но чтобы придать ей более системный и справедливый характер.

Стоун: Олигархи его (прим. Путина) недооценили. И когда он стал президентом, они были уверены, что это ненадолго.

Путин: Вы знаете, всё-таки олигархи тоже разные. Им же было сказано, что никто не посягает на собственность, наоборот, государство будет защищать собственность, даже если прежние законы были не очень справедливыми. Но закон есть закон. Это тоже одно из правил — закон есть закон. Я представителям большого бизнеса сказал, это был откровенный, честный разговор — прежние схемы должны прекратить свое существование. Законы должны быть гораздо более справедливыми, а бизнес должен нести большую социальную ответственность. И многие представители бизнеса, подавляющее большинство, вписались в эти правила, они вполне всех устроили. Вы знаете, кому это не понравилось? Не понравилось тем, кто зарабатывает свои миллионы или миллиарды не благодаря своим талантам бизнесмена, а благодаря умению наладить отношения с властью. Да, вот этим не понравилось, но это единицы.

Стоун: Вы на две трети сократили уровень бедности в стране.

Путин: Точно.

Стоун: Удалось увеличить пенсии, уважение к пожилым людям.

Путин: Ну да, в разы.

Стоун: В 2000-ом году средний доход составлял 700 рублей, а в 2012-ом – 29 тыс. рублей.

Путин: Да, точно.

Стоун: Чрезвычайно популярный в 2004-ом году, Путин был переизбран 70-ю процентами избирателей

Путин: Да, чуть побольше.

Стоун: А в 2008-ом году, поскольку по закону разрешены только два президентских срока, вы стали премьер-министром. И вы так же усердно работали на этом посту.

Путин: Я работал много, и, в целом, весьма успешно. Но президентом России был другой человек. И я знаю, как у нас в стране, как за рубежом это время оценивали. Должен вам сказать, что президент Медведев полностью и самостоятельно исполнял все свои обязанности. Президентом в стране может быть только один человек — тот, кто избран народом.

Стоун: А в 2012 году вы снова баллотировались в президенты, и выиграли с 63-мя процентами голосов?

Путин: — Yeah? You’re right (да, вы правы)

Стоун: Трижды президент. Мне сказали, что было пять покушений на вашу жизнь. Не так много, как у Кастро, кого я тоже интервьюировал. У него, кажется, было пятьдесят. Но на вас было пять зарегистрированных покушений, насколько мне известно.

Путин: Я с Кастро разговаривал на этот счет. И он мне сказал: «Знаешь, почему я жив? Я спросил: „Почему?“. „Потому что я своей безопасностью всегда занимался лично“. Вот, я делаю свою работу, а сотрудники безопасности делают свою. До сих пор у них это всё неплохо получалось.

Стоун: Другими словами, вы доверяете своей охране, и они хорошо делают свою работу.

Путин: Доверяю.

Стоун: Потому что всегда первый способ убийства – пробраться в службу безопасности президента.

Путин: Я знаю. У нас знаете, как говорят в народе? У нас говорят так: „Кому суждено быть повешенным, тот не утонет“.

Стоун: А вы знаете свою судьбу?

Путин: Одному Господу известны наши судьбы — и ваша, и моя.

Стоун: У вас был сложный день. Давно не виделись. Я очень рад нашей встрече. Кажется, последний раз мы виделись в июне прошлого года.

Путин: Точно.

Стоун: Вы скучали по мне?

Путин: Всплакнул пару раз, ну, ничего, дождался.

Стоун: Уверен, вам было о чём плакать, кроме как обо мне. Извините, я заснул наверху. Меня настиг джетлаг.

Путин: Я вам завидую.

Стоун: Как прошёл ваш день?

Путин: В работе. Встречался с коллегами, пообсуждал вопросы, связанные с внутренней политикой, с безопасностью, по экономическим вопросам поговорил неоднократно, с министром финансов, с моим помощником по экономическим вопросам. Так вот примерно. Встретился с председателем Парламента, с министром обороны, с министром внутренних дел.

Стоун: У вас сегодня не было заседания кабинета министров?

Путин: Нет. Сегодня нет.

Стоун: Мне сказали, что у вас было совещание по вопросам национальной безопасности.

Путин: Да, я уже много лет назад организовал такой небольшой состав из руководителей спецслужб и силовых ведомств. Мы назвали это Совещание Совета Безопасности.

Стоун: Ага. У вас какой-то кризис в этой области?

Путин: Нет-нет, это регулярная встреча раз в неделю.

Стоун: Вообще, я спрашиваю, потому что мне любопытно: обычно у нас назначена встреча на 15:00, а сейчас на 6 часов 40 минут больше.

Путин: Я знал, что вам нужно отдохнуть и немножко поспать.

Стоун: Я имею в виду, всегда бывают непредвиденные проблемы, какие-то незапланированные вопросы.

Путин: Нет-нет, никакого кризиса нет, это текущая работа. Но одно цепляется за другое, и, когда планируешь поговорить с человеком десять минут, а он ставит один вопрос за другим, и вместо десяти проходит час, то очень сложно остановить этот процесс.

Продолжение интервью: Your text to link...

Тексты статьи новости рассказы экономика жизнь
***