Расшифровка первой части фильма Оливера Стоуна о Владимире Путине (Продолжение)


Стоун: Ваш ответ приводит нас к ещё одному, большему, вопросу, который я хотел вам задать. Мы с моим продюсером, он сейчас здесь, Фернандо, говорили о вас, и он сказал, что вы отличный CEO, исполнительный директор компании, а Россия – ваша компания. Вы всё сами проверяете, работаете над проблемами и находите их решение.

Путин: Ну да, это правда, да.

Стоун: Скажем, что вот это – проблема (прим. изображает руками в воздухе), и вы перемещаетесь на детали проблемы сюда, детали становятся всё меньше, глубже и вы переходите на микродеталь. А у этой микродетали есть ещё микродеталь, и пока вы дошли до этого, вы потеряли фокус внимания. Это может сильно раздражать, вы можете лечь спать, не решив какие-то и этих вещей, и это будет сводить вас с ума.

Путин: Нерешенные проблемы… А интересней сам процесс, потому что я стараюсь ему придать такой творческий характер. Можете представить, художник рисует картину, потом у него обед. Он бросил кисть и пошел. Наверное, так не бывает. Наверное, все-таки художник хочет что-то завершить, а потом уже готов отдохнуть.

Стоун: Он говорит, что ему нужно что-то завершить?

Путин: Ну, что-то закончить. Повторяю, не хочу себя сравнивать с людьми творческих профессий, но процесс работы, принятия решений, он чем-то напоминает такой процесс.

Стоун: Это приводит нас к большей проблеме: вы делали это на посту президента, на посту премьер-министра, сейчас снова на посту президента, уже 15 лет. Уверен, вы знаете историю Рональда Рейгана, одного из самых любимых (консерваторами) президентов в моей стране. Он был известен своим жестким планированием расписания, согласно которому он почти всегда возвращался домой к 6 часам, чтобы поужинать и посмотреть телевизор со своей женой.

Путин: Счастливый человек. Очень организованный. И это, безусловно, было его большим преимуществом.

Стоун: Об этом я и говорю. Он был улыбчивым человеком, гостеприимным. Он был очень счастлив, поедая желейные конфеты и рассказывая хорошие шутки. И Рейган очень верил в делегирование полномочий тем, кто его окружал. Я привожу этот пример, потому что это другой, отличный от вашего, образ жизни.

Путин: Нужно две задачи решить: найти правильных людей и делегировать им полномочия.

Стоун: Мне кажется, вы выбрали путь сложнее.

Путин: Ну, может быть. Тем не менее, я это понимаю, и стараюсь делать именно так. Только у нас разница большая. Рейган все-таки возглавлял Соединенные Штаты, как бы там ни было, какие бы не были сложности и проблемы, все-таки они были несопоставимы со сложностями и проблемами, которые переживала Россия в конце 1999-х — в 2000-м году.

Стоун: Рейган бы с вами не согласился. Он бы сказал, что страна была разорена, и это необходимо было исправить, Америка была на пороге нового начала, и задача Рейгана заключалась в том, чтобы вселить в американцев позитивный настрой. И он неплохо справился с этой задачей. Создал это чувство, эту иллюзию.

Путин: Ну, быть на грани банкротства и быть банкротом — это все-таки разные вещи.

Стоун: Вообще, некоторые люди поспорили бы, сказали, что Рейган разорил Америку ещё сильнее, потому что внешний долг значительно вырос.

Путин: Ну, конечно. Сегодня сколько там? 18 триллионов? Да, 18 триллионов долларов. В России — 12%. От ВВП, да.

Стоун: 18 триллионов долларов в США, и около одного триллиона в России.

Путин: Важно, что доля ВВП в Штатах — это, по-моему, в районе 100%. У нас долговая нагрузка минимальная, 12-13%, и при этом достаточно высокий уровень резервов. 360 миллиардов долларов — это резерв Центрального банка и еще у Правительства два резервных фонда — 80 миллиардов долларов и 70 миллиардов долларов, из которых мы и финансируем вот этот небольшой объем дефицита.

Стоун: В 2015 году цены на продукты питания выросли на 20%, а уровень инфляции составил 13%

Путин: 12,9%.

Стоун: Хорошо. А что с этим делает Центробанк?

Путин: Центральный банк проводит очень взвешенную монетарную политику, и это находит понимание и поддержку у международных финансовых организаций, в том числе со стороны МВФ.

Стоун: Я думал, у вас нет ничего такого, нет долгов перед МВФ?

Путин: Не было, не было. Мы сейчас говорим не о долговых обязательствах. Кстати говоря, Россия погасила не только свой долг перед МВФ, но и долги всех бывших республик Советского союза. В том числе, скажем, долг Украины в размере 16 миллиардов долларов. А о кредитно-денежной политике: мы в контакте с госпожой Лагард и с другими коллегами их МВФ, мы их информируем о том, что мы делаем, слушаем их рекомендации. И мне хорошо известно, как руководство МВФ оценивает политику Центрального банка России. Оценивают положительно.

Стоун: Ах, вы знаете, вы до сих пор говорите так, будто бы МВФ – партнёр России. Вы ведёте себя так, как будто Уолл-стрит хотела бы, чтобы Россия добилась успеха. И я сомневаюсь в этом. И я спрошу вас: действительно ли Уолл-стрит активно пытается разрушить экономику России в интересах Соединенных Штатов?

Путин: Я не говорю сейчас про Уол-Стрит, если мы будем говорить про администрацию Соединенных Штатов, то администрация, безусловно, воспринимает, особенно в последнее время, Россию, как конкурента.

Переводчик: Это тронный зал. Тут стоит трон царя и царицы, и для вдовствующей императрицы.

Стоун: Знаете, говорят, что вы хотите стать царем. Ну, то есть, что вы – новый царь. Все эти обложки для журналов. Вам смешно?

Стоун: Но вы позволили Чарли Роузу высказаться, когда он сказал, что у вас – вся власть, что вы можете делать все, что хотите. Он выразил это очень ясно, ну и затем… Потому что так думают многие американцы, что здесь нет системы. И вы не поправили его.

Путин: Вопрос не в том, чтобы иметь много власти, вопрос в том, чтобы распорядиться хотя бы той властью, которая у тебя есть, распорядиться правильно

Стоун: Тогда вы должны застрелить и переводчика тоже. Это были вы? (обращаясь к переводчику) Мне кажется, он не понял вопроса, на который его направлял Роуз. Я имею в виду, другими словами, на английском, это звучало так, будто он хочет быть царем и принял это как должное, что его назвали царем.

Роуз: Некоторые называют вас царем.

Путин: Ну и что? Меня по-разному называют. Он, видимо, пытается полимизировать, но в мои планы это не входит

Роуз: Так и подходит ли вам это звание?

Стоун: Вы когда-нибудь теряли терпение? Он говорит, что вы такой иррациональный. Всегда, когда вам задают вопрос: у вас когда-нибудь бывают плохие дни?

Путин: Ну я же не женщина, у меня плохих дней нет

Стоун: Вот это да. Теперь вы оскорбляете 50% населения США. Они так это поймут.

Путин: Я никого не оскорбляю, природа такая.

Стоун: То есть для вас женщины… Они всегда более эмоциональны? Вы не хотите, чтобы эмоции вмешивались и влияли на ваши решения?

Путин: Ну, есть определенные циклы. Наверное, у мужчин они тоже есть. Менее выраженные. Мы же все люди, поэтому это нормально. Но терять контроль…

Июнь 2001

Журналист: Вопрос для президента Буша. Тот ли это человек, которому могут доверять американцы?

Джордж Буш: Я отвечу на вопрос. Я посмотрел этому человеку в глаза. Я считаю, что он очень откровенный и ему можно доверять. У нас был продуктивный диалог. Я понял… Получил представление о его душе.

Стоун: Что вы почувствовали, когда он сказал это?

Путин: Я почувствовал, что это человек, с которым можно договариваться о чем-то, вести дело. Во всяком случае, есть надежда на это

Стоун: 11 сентября вы были среди первых, кто позвонил ему, чтобы выразить сочувствие и предложить помощь.

Путин: Ну да, мы как раз на следующий день запланировали учения наших ядерно-стратегических сил. Я их отменил и хотел, чтобы президент Соединенных Штатов знал об этом. Естественно, понимал прекрасно, что в этих ситуациях первые лица нуждаются в такой, в моральной политической поддержке и нам хотелось эту поддержку продемонстрировать.

Стоун: Когда президент Буш вторгся в Афганистан, президент Путин взаимодействовал со вторжением и устроил базы на Кавказе и в Евразии, чтобы американцы могли заниматься поставками в Афганистан.

Путин: Не совсем так. Мы не разворачивали для этого никаких баз. У нас со времен советского союза в Таджикистане осталась дивизия, которую мы потом превратили в базу. Именно для того, чтобы закрыть террористически опасное направление со стороны Афганистана.
Но мы поддержали Соединенные Штаты. Через территорию свою разрешили поставку оружия

Стоун: И продолжали этим заниматься до недавних пор?

Путин: Мы считаем, что это сотрудничество соответствует нашим национальным интересам. Это та сфера, где мы можем и должны объединять свои усилия. Мы снабжали их дополнительной информацией специально, в том числе разведывательной…

Титр: Леонид Брежнев (генеральный секретарь центрального комитета КПСС, 1964–1982)

Стоун: Россию и Афганистан связывает долгая история. Как же так получилось, что вы не смогли найти бен Ла́дена, и не знали, что с ним происходит? Не только где он был, но и то, насколько слаба была база Аль-Каиды на тот момент в Афганистане.

Путин: Аль-Каида — не результат нашей деятельности. Это результат деятельности наших американских друзей.

Это началось еще со времен афганской войны. Советской войны в Афганистане. Когда американские спец.службы поддерживали различные направления исламского фундаментализма, в борьбе с советскими войсками в Афганистане. Американцы сами вырастили и Аль-Каиду, и Бен Ладена. Но это все вышло из под контроля. И это всегда так бывает, наши партнеры США должны были об этом знать. Это их вина.

Стоун: Уильям Кейси, директор ЦРУ при Рональде Рейгане, специально провоцировал мусульман на Кавказе и в Центральной Азии и настраивали их против Советского Союза. Его план был не просто в том, чтобы победить Советский Союз в Афганистане, он мыслил шире. Его план был в том, чтобы сменить режим в Советском Союзе.

Путин: Вы понимаете, дело в том, что вот эти идеи — они не умерли. И когда у нас начались проблемы в Чечне, на Кавказе…. К сожалению, американцы поддержали эти процессы. Холодная война ушла в прошлое, у нас ясные прозрачные отношения со всем миром, с Европой и Соединенными Штатами.

И, конечно, мы рассчитывали на поддержку. Вместо этого мы увидели, что американские спецслужбы как раз поддерживают специалистов.

Я вам сейчас скажу на мой взгляд важную вещь: у нас сложилось абсолютно устойчивое мнение, вот тогда, что наши партнеры американские друзья на словах говорят о поддержке России, о готовности к сотрудничеству, в том числе в борьбе с терроризмом, а на самом деле используют этих террористов для раскачки внутриполитической ситуации в России.

Титр: 2002: Захват заложников в Норд-Ост. Театр на Дубровке, Москва

Более 170 погибших, 133 заложника, 40 террористов

Титр: 2004: Захват школы в Беслане. Беслан, Северная Осетия

Более 385 погибших, 334 заложника, 186 детей, 31 террорист

Стоун: Какой момент, по его (прим. Путина) мнению, был самым опасным во время войны в Чечне? Первая война в Чечне, вторая? Какие года?

Путин: Затрудняюсь сказать, какие конкретно моменты, но вот ведь так называемая вторая чеченская война началась с того, что именно народ, гражданские лица в Дагестане, а это тоже мусульманская республика взяли в руки оружие, и оказали сопротивление, дали отпор террористам. Помню, как из Дагестана там не просто настоятельно говорили, а кричали: «Если Россия не хочет защищать нас, дайте оружие, мы сами это сделаем».

Титр: Первая Чеченская война 1994–1995

Вторая Чеченская война 1999–2009

Стоун: помощь США была тайной. Вы говорите, у вас есть свидетельства того, что США поддерживали чеченцев.

Путин: Конечно, что качается информационной и политической поддержки, то это не нуждается в доказательствах, это было очевидно для всех, это же публично все делалось.

Збигнев Бжезинский: Я думаю, что администрация решила не вмешиваться, повторяя как мантру, что это внутреннее дело России, что в реальности сделало законными действия России. И кроме всего этого, главные представители администрации были вовлечены в очернение образа чеченцев.

Путин: А что касается оперативной поддержки, финансовой, у нас есть такие доказательства, и более того — некоторые из них мы представили нашим американским коллегам. Был даже такой момент, когда я президенту Бушу сказал об этом и показал ему, назвал даже фамилии сотрудников спец.служб США, которые работали на Кавказе. И не просто оказывали какую-то общеполитическую поддержку, а оказывали техническую поддержу. Перебрасывали боевиков из одного места в другое. Реакция президента США была очень правильной, и он очень негативно сказал: «Я с этим разберусь!».

Но мы позднее получили по партнерским каналам действительно письмо из ЦРУ, в котором было указано, что наши коллеги считают себя вправе поддерживать отношения со всеми представителями оппозиции, и будут это делать дальше.

Ясно было, что речь идет не о просто оппозиционной силе, речь идет о террористических структурах и организациях. Но, тем не менее, их представляли в виде какой-то обыкновенной оппозиции.

Стоун: И всё это в то время, как они вели войну против террора в Афганистане? Выглядит как противоречащее само себе и странное поведение.

Путин: Ну, мы уже к этим противоречиям привыкли.

Стоун: Я думаю, письмо совершенно секретное, и на него нельзя взглянуть?

Путин: Я думаю, что это было бы не очень прилично. Достаточно того, что я сказал. Я думаю, что Джорж помнит наш разговор.

Билл Клинтон: Сегодня мы приветствуем Венгрию, Польшу, Чешскую Республику, наконец, преодолевших границы, искусственно созданные в Европе во время Холодной войны. Это усиливает альянс, который теперь гораздо больше подготовлен для поддержания мира и безопасности в 21 веке. Наша цель – помочь Европе стать единой, свободной, демократической мирной и безопасной.

Джордж Буш-младший: Сегодня мы с радостью приветствуем Болгарию, Эстонию, Латвию, Литву, Румынию, Словакию и Словению. Мы приветствуем их вступление в НАТО. Это особенный момент в многообещающей истории человеческой свободы. Америка официально объявляет о поддержке Албании и Хорватии, вступивших в НАТО.

Стоун: Что я слышал от Горбачева, а также от американских официальных лиц, включая Джеймса Бейкера, это что был договор с Советским Союзом не расширять границы НАТО на восток.

Путин: Да, тогда, когда решался вопрос об объединении Германии и о последующем выводе советских войск из восточной Европы, тогда официальные лица и в Соединенных Штатах, генеральный секретарь НАТО, тогда все говорили: «В одном Советский Союз может быть уверен: восточная граница НАТО не будет отодвинута дальше чем сегодняшняя восточная граница Германской Демократической республики».

Источник

Тексты статьи новости рассказы экономика жизнь
***