Природа. На самолете с Кавказа в Москву

Природа. На самолете с Кавказа в Москву

Когда летишь на самолёте с солнечного Кавказа в проморзглую Москву, становится видно всё как на ладони.

Улицы станиц, вытянутые c севера на юг и с запада на восток, отрезают квадратики кварталов. Созданный культурный ландшафт не так живописен и разнообразен, как девственный, но тоже по-своему красив. Он олицетворяет порядок и разумное использование плодородных земель.

Природа. На самолете с Кавказа в Москву

К Донцу картина меняется. Рельеф становится волнистым, углубляются степные балочки‚ водоразделы становятся увалистыми. И тотчас появляются темные, резко очерченные ленты оврагов. Они крадутся по днищам балок, веером разбегаются от их верховий, частой гребенкой расчленяют балочные склоны, выползают за бровку и, извиваясь, делясь, выпуская ветви-отвершки, разрезают поля на клочки неправильной формы и самой разной величины.

Овраги разъедают пашню, как язвы живое тело, как ходы древоточцев сухое дерево. С воздуха хорошо видно, какой вред наносят овраги земледелию. Они не только отнимают большую долю площади у пашен и пастбищ, но и затрудняют обработку уцелевших участков. Тонкие штрихи тракторной пахоты становятся извилистыми, выклиниваются, изгибаются, наползают друг на друга. Видно, что трактористы выделывали фигуры «высшего пилотажа», чтобы выкроить для пашни как можно больше уцелевшей земли. Но это неизбежно шло в ущерб качеству: мелкоконтурные, неправильной формы поля изобилуют огрехами. А там, где трактор был вынужден много раз проходить по одному месту, остались глубокие рвы и на поверхность выворочен грунт.

С высоты птичьего полета нетрудно обнаружить и свидетельства роста оврагов, часто можно видеть, как прямая дорога, даже шоссе, прерывается, глохнет y пересекающего ее оврага, а огибая его вершину, делает крюк длинная, вновь проложенная ее петля. Иногда видны несколько брошенных петель-объездов, все более длинных следов постепенного отступления человека перед оврагом.

Обычна картина сёл, вдоль и поперек разрезанных оврагами; соседи могут спокойно разговаривать, стоя в своих дворах, но чтоб пожать друг другу руку, им подчас надо пройти более километра. Разрезаны на части громадными оврагами-пропастями даже такие большие города, как Волгоград, Новосибирск, Горький.

Труднее заметить с воздуха вред, наносимый подземной работой оврагов. В днищах многих из них видны пятна и полоски яркой зелени, окружающие родники. Врезаясь в грунт, овраги дренируют подземные воды, как бы отсасывают их из водоносных слоев и спускают в балки и речки. Уровень грунтовых вод на всем водораздельном пространстве понижается, корни растений перестают доставать даже до воды, поднимающейся по капиллярам, плодородие полей падает. На пути нашего полета овраги исчезают только за Окой, в пределах Московской области, где трасса вступает в зону лесов, встающих стеной нa защиту почвы.

Улицы станиц, вытянутые c севера на юг и с запада на восток, отрезают квадратики кварталов. Созданный культурный ландшафт не так живописен и разнообразен, как девственный, но тоже по-своему красив. Он олицетворяет порядок и разумное использование плодородных земель.

К Донцу картина меняется. Рельеф становится волнистым, углубляются степные балочки‚ водоразделы становятся увалистыми. И тотчас появляются темные, резко очерченные ленты оврагов. Они крадутся по днищам балок, веером разбегаются от их верховий, частой гребенкой расчленяют балочные склоны, выползают за бровку и, извиваясь, делясь, выпуская ветви-отвершки, разрезают поля на клочки неправильной формы и самой разной величины.

Овраги разъедают пашню, как язвы живое тело, как ходы древоточцев сухое дерево. С воздуха хорошо видно, какой вред наносят овраги земледелию. Они не только отнимают большую долю площади у пашен и пастбищ, но и затрудняют обработку уцелевших участков. Тонкие штрихи тракторной пахоты становятся извилистыми, выклиниваются, изгибаются, наползают друг на друга. Видно, что трактористы выделывали фигуры «высшего пилотажа», чтобы выкроить для пашни как можно больше уцелевшей земли. Но это неизбежно шло в ущерб качеству: мелкоконтурные, неправильной формы поля изобилуют огрехами. А там, где трактор был вынужден много раз проходить по одному месту, остались глубокие рвы и на поверхность выворочен грунт.

С высоты птичьего полета нетрудно обнаружить и свидетельства роста оврагов, часто можно видеть, как прямая дорога, даже шоссе, прерывается, глохнет y пересекающего ее оврага, а огибая его вершину, делает крюк длинная, вновь проложенная ее петля. Иногда видны несколько брошенных петель-объездов, все более длинных следов постепенного отступления человека перед оврагом.

Обычна картина сёл, вдоль и поперек разрезанных оврагами; соседи могут спокойно разговаривать, стоя в своих дворах, но чтоб пожать друг другу руку, им подчас надо пройти более километра. Разрезаны на части громадными оврагами-пропастями даже такие большие города, как Волгоград, Новосибирск, Горький.

Труднее заметить с воздуха вред, наносимый подземной работой оврагов. В днищах многих из них видны пятна и полоски яркой зелени, окружающие родники. Врезаясь в грунт, овраги дренируют подземные воды, как бы отсасывают их из водоносных слоев и спускают в балки и речки. Уровень грунтовых вод на всем водораздельном пространстве понижается, корни растений перестают доставать даже до воды, поднимающейся по капиллярам, плодородие полей падает. На пути нашего полета овраги исчезают только за Окой, в пределах Московской области, где трасса вступает в зону лесов, встающих стеной нa защиту почвы.