Письмо тринадцатое

 

Привыкаю к роли воспитателя молодых солдат.

Батя, у меня во взводе тут есть персонаж - хоть малюй с него портрет.

Это тот самый Владимир Акбашев, о котором я уже писал‚ - человек «остро нуждающийся в отдыхе», как он заявил сразу же.
И действительно, я не встречал еще никого, кто бы до такой степени казался измученным.

Несмотря на тщедушие, он много и жадно курит. Затягивается сигаретой так, что она за раз уменьшается на одну треть, а потом, делая рывок всем телом, вдыхает дым, и в горле у него раздается сиплый свист. Тогда кажется, что все внутренности у него оторвались и с грохотом скатываются вниз. Так и ждешь, что они вот-вот шмякнутся рядом с его сапогами.

 Когда он марширует в строю, то сутулится так, что периодически тычется носом в спину впереди идущего курсанта.

 Но в столовой-этот неуклюжий Акбашев исчезает, а на его месте возникает энергичный юноша с явным отсутствием изжоги. Если на строевых занятиях его движения вялы и неопределенны, то в столовой их корректирует отлично отлаженный мозжечок, который не позволяет рукам заехать ложкой в ухо, а глазам — выбрать из общей чашки меньший кусок мяса.

Энергичный юноша съедает за обедом преполные солдатские посудины первого и второго, выпивает компот и набирает с добавочного стола полные карманы хлеба, который жует до ужина, а после ужина-до часу ночи, когда, лежа в постели, подшивает воротничок или пишет письма.

Недавно ему пришло в голову объявить, что он принадлежит к «секте чернопечатников»‚ закон которой запрещает... быть дневальным.

 После отбоя он по часу рассуждает с дежурным по роте или замполитом о биохимических реакциях человеческого организма, во время ночных работ с огромным преимуществом выигрывает в шахматы у чемпиона роты, а сам тут же поминутно спрашивает, как ходит конь.

У художников он желанный гость. Стоит только ему появиться в дверях мастерской, как Кочубей расплывается в улыбке.

м- А-а, сектант,“- дружественно говорит он.“ Какие вести от братьев по клану? Что-то задерживается второе пришествие. А надо бы устроить Страшный суд до демобилизации, пока я чист, аки агнец божий...

Акбашев улыбается. Лицо его судорожно натягивается и белеет в морщинах. Он подходит к кочубеевскому стенду, долго разглядывает безобидный рисунок, а потом спрашивает: а где хвост?

Бог не дал, - отвечает Кочубей, хорошо понимая, что баллистическая ракета действительно похожа на таксу...

Вот и думай, что с таким малахольным делать. Он вроде бы не нарушает дисциплину, но и солдат из него никакой. А на него ведь смотрят остальные.

Добавить комментарий