Письмо седьмое

 

Мы с Кочубеем дежурные.
Умылись до пояса, сидим ждем, пока все заправят кровати. Сказали, что будет утренний осмотр.

Все шебутятся, как в муравейнике: пришивают воротнички, чистят сапоги и бляхи, расталкивают по тумбочкам мыло и зубные щетки, амы сидим и слушаем музыку с улицы.

Кочубей личность уникальная. У него есть записная книжка, на первой странице которой печатными буквами написано: «ГЕНПЛАН». В генплане три пункта:

1. Благополучно отслужить два года в армии.

2. Вновь поступить и закончить филологический факультет Томского государственного университета. (Накануне службы его выперли оттуда.)

3. Стать великим поэтом.

Гений-ум, развивающийся совершенно здоровым образом,- цитирует Кочубей.- Я в меру волосат, в меру занимаюсь умственным и физическим трудом, последние три года не болел гриппом и ангиной, сердце мое работает как новенькая помпа, печень и почки тоже отлично справляются со своими обязанностями, а желудок не переваривает гвозди лишь потому, что я их не ем.

Следовательно, я - выдающаяся личность, герой нашего времени.

Кроме великого будущего и знаменитой фамилии, у Кочубея есть легендарное прошлое: до армии он полтора месяца сторожил по ночам детский сад, в течение двух дней разгружал вагоны с углем и, наконец,- чем он особенно гордится - четыре месяца работал ‚слесарем сантехником в городском театре драмы. Детство у него было трудным: он не знал ни магнитофонов, ни электрических игрушек, а став отроком, летние каникулы тратил на подготовку к осенним экзаменам по арифметике, которую за четыре нормальные четверти в общеобразовательной школе ему освоить не удавалось никак.

Мало видел я света, добрых слов не слыхал,- говорит он.- Но зато мое будущее! - Я выхожу из ЦДЛ, где читал свои стихи, а вокруг толпы народу. Доведенные до истерики девицы рвут пуговицы с моего перламутрового канадского пиджака, режут ножницами мой скромный галстук фирмы «Луч», а я иду усталый, не замечая ничего.

 

Добавить комментарий