Письмо двенадцатое

 

Ночью приехали «молодые» из Уфы и Казани. Они, как и мы в свое время, шарахались косяками по плацу под светом фар и были, наверное, чертовски напуганы.

Помыли их в бане, переодели и уложили спать. Утром они встали угрюмые и молчаливые. Наверное, как и я в первую армейскую ночь, видели во сне дом.

К завтраку постепенно раскачались, а после завтрака даже повеселели. Хожу, покрикиваю на них, а они называют меня на «вы» и при встрече козыряют. По вечерам - «сон-тренаж»: «Рота, подъем!.. Рота, отбой!» И все повторяется: как и мы, они не успевают застегивать

штаны, как и мы, они пихают за пазуху портянки, как и мы, бегают, суетятся и сшибают друг друга, как и мы, отрабатывают грехи мытьем туалета и коридора. Ничего не поделаешь. Вот и сейчас: сижу на самостоятельной подготовке со взводом, один друг замаскировался в углу и спит. Сейчас подниму.

Разбудите там курсанта... Встаньте, товарищ курсант. Как ваша фамилия? Акбашев. Постойте, Акбашев, а после отбоя пойдете в распоряжение дежурного по роте.

Это значит - «на коридор». 4

Он говорит: «Есть» - и остается стоять. Через десять минут посажу. Пускай поспит.

Утром учил их пришивать подворотнички. До чего же непонятливый народ: уж и объяснял, и показывал - ни в какую. Поналяпали черт знает что - у кого торчит на два пальца, кто на

спину пришил, у всех нитки висят. А этот Акбашев еще и расстегнут на две пуговицы.

Почему, говорю,- не застегиваетесь, товарищ курсант? Жарко и так.

Штаны снимите, если жарко. Или идите спать в тень, зря, конечно, погорячился. А вообще-то не зря.

Добавить комментарий