Письмо четырнадцатое

Новый год мы встретили, мягко говоря, нормально: в спортзале поставили высокую некрасивую елку

/разве можно сравнить с нашей, сибирской/ с такими же большими и некрасивыми игрушками, которые почему-то все имели форму шара, и возле елки ходили стриженные «под лыску» курсанты, которым, как мне казалось, было совсем не весело. Им явно хотелось домой. Потом они играли во всевозможные игры. Потом был КВН. Потом наступил январь, и все пошли спать.

А наследующий день вся школа играла в шашки и смотрела фильм. А Акбашев спал -:- спал как король, никто его не будил.

 

Вообще-то этот персонаж вносит «живую» струю в жизнь моего взвода. Ходили мы как-то рыть траншею на боевой аэродром. Каждый получил по четыре метра и приступил к работе. Вдруг подходит ко мне Акбашев и говорит: товарищ младший сержант, мне вреден физическии труд.

 

Я сразу все понял. В тон ему спрашиваю: «Что с вами? м- У меня алиментарная дистрофия,» говорит он.- Страшная болезнь.

Коль алиментарная дистрофия, то, конечно. Он помолчал и добавил: Освободите меня от работы.

Кто же будет копать ваш участок? Ведь не потянут же в этом месте кабель по воздуху?

Он только пожал плечами, но по его улыбочке я понял, что его это меньше всего волнует. Мы постояли, посмотрели друг на друга, и у меня мелькнула мысль: поставить его лицом к лицу не с командирами, а с его же товарищами. Я приказал двум курсантам, работавшим рядом с Акбашевым, взять на себя его участок. Те несколько удивленно уставились на меня.

У Акбашева дистрофия, сказал я. - Он не может.

Я прошелся дальше вдоль цепи, посмотрел, как подвигаются дела, а когда вернулся, Акбашев уже вовсю орудовал лопатой.

Прилив сил, знаете ли,- объяснил он, увидев меня. Здесь, наверное, климат оздоравливающий.

Я прямо почувствовал, как руки чем-то наполняются и ноги тоже. Чуть с ума не сошел от счастья.

А вчера снова. Рота выстроена. Считаю своих, одного нет.

Командиры отделений, проверить наличие людей! Выглядывают, каждый проверяет свою шеренгу.

Акбашева нет, говорит Чукалов. Где он?

Не знаю‚- Чукалов пожимает плечами.- Он никогда мне не докладывает. Найти.

Побежали курсанты в курилку, в магазин, в расположение роты. Замполит подходит ко мне, спрашивает, все ли на месте.

Говорю, что Акбашев, как всегда, где-то пропадает.

Замполит отходит и читает наряды /наша рота сегодня в наряде по школе/: двадцать человек первого взвода - в колхоз на погрузку бута для учебного аэродрома, двадцать пять человек от второго взвода - на хоздвор, пятнадцать человек... Появляется Акбашев, не торопится - знает, что теперь уже все равно. К замполиту: Товарищ лейтенант, разрешите стать в строй.

Замполит долго смотрит на него.

Устава не знаете? Опустите руку. До каких пор, Акбашев, вы будете выкидывать подобные номера? Раньше смеялись над вашими шутками, но теперь уже смеются над вами, а вы этого

никак не поймете.

Акбашев молчит. Становитесь в строй.

Я подзываю его к себе. Два наряда вне очереди, Акбашев. Есть.- Он смотрит себе под ноги.

Я вас ставлю в наряд не столько потому, что хочу наказать, сколько для того, чтобы у вас было время ночью поразмыслить о солдатской службе.

 

Я вас понял,- необычно тихо сказал он.

Становись в строй.

Есть.

 

Добавить комментарий