И от этой спокойной доверчивости

И от этой спокойной доверчивости, лишенной расчета доброты таким теплом повеяло на Смагина... Улыбаясь, он прошел вслед за бабушкой через темные большие сени и на ходу глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

В избе было сумрачно. Маленькие окна давали не так уж много света. Вымытые с веником и песочком, некрашеные половицы светились телесной белизной. Сыро и вкусно пахло сохнушей глиной и известкой от недавно побеленной русской печи.

Смагин присел на лавку. Хозяйка, подперев щеку рукой, как будто с жалостью глядела на него с другой стороны стола. Гундаревы мне нужны, бабушка.

Гундаревы‚- протянула, пропела старушка- Дак у нас Гундаревых, мил человек, почитай, пол деревни. Как зовут-то хоть?

Ее вроде как Ульяной, а его уж и не вспомню,- признался Смагин, тоже стараясь говорить ласково.

Ну, она-то Семеновна будет, а его Виталием Евгеньевичем кличут,- тотчас поняла старушка.- Они сейчас рыбачат.

В избушке, что ль, за маяками? - спросил Смагин с надеждой.

Так ты бывал у нас, сынок? Я что-то тебя не вспомню, удивилась старушка и, приглядываясь к его летной меховой куртке. спросила: - Так ты никак летчик? Никак тот, что из моря к Гундаревым пришел?!

Смагин кивнул.

Ох, мил человек, вон ты каков...- встрепенулась старушка.- Давай-ка я тебе молочка налью.

Спасибо,- от души поблагодарил Смагин.- Мне бы поскорее до них добраться.

Как же, понятно, согласилась старушка,- еще сегодня можно попасть. Ты, мил человек, до маяка дойди, тут недалеко, и дорога только одна - прямо к морю. Там Мужчина на маяке, тоже Гундарев, Однако. У него мотоцикл. Он тебя и доставит.

Старушка вышла за ним на крыльцо и сказала напоследок с жалостью:

Я бы тебе проводила до маяка-то, да вот ноги мои неходячие стали.

И видно, что сказано это не только из вежливости: будь бабушкины ноги чуть помоложе, она и вправду не затруднилась бы проводить приезжего до самого моря.

Человек, работавший на маяке, не удивился ни его появлению, ни его просьбе. Минут через двадцать - ему нужно было закончить какое-то дело - завел мотоцикл, и они помчались, разбрызгивая лужи по осенней проселочной дороге. Возле дома мотоцикл с яростным лаем атаковали две собаки. «Вот они, мои милые!» узнал Смагин, вспомнил, как за воем ветра и грохотом волн успел услышать их звонкие голоса, как они заливались и скакали возле

него в сарае.

Собаки были чёрно-белые с упруго закрученными хвостами.

Добавить комментарий